Статьи по антиквариату и винтажу

Современное рабочее пространство или личный кабинет давно переросли исключительно утилитарную функцию. Минималистичные столы, стандартные кресла и базовые стеллажи создают функциональную, но обезличенную обстановку. Чтобы наполнить интерьер характером, силой и индивидуальностью, дизайнеры все чаще обращаются к традициям закрытых джентльменских клубов Европы XIX–XX веков.

Поставьте рядом две фигурки одного размера. Первая — дама в кринолине, чуть склонившая голову, с веером в опущенной руке; золочение по краю платья, тонкая надглазурная роспись лица. Вторая — работница в косынке, шагающая вперёд, руки заняты делом, роспись сдержанная, без золота. Между ними меньше века, обе сделаны из фарфора, обе выпущены крупными мануфактурами. Но это высказывания не просто разных эпох — это высказывания о разном.

Антикварный рынок часто сравнивают с лабиринтом, где внешне идентичные предметы могут иметь полярно разную коллекционную и финансовую ценность. Два фарфоровых блюда с одинаковым рисунком или пара бронзовых подсвечников могут выглядеть близнецами для любителя. Однако для знатока один предмет окажется редчайшим шедевром эпохи, а другой — искусным обманом или гораздо более поздней копией.

В эпоху сверхвысокого разрешения экранов, когда стандарты 4К и 8К позволяют зрителю рассмотреть мельчайшие детали, скрыть обман в кадре стало практически невозможно. Современная камера беспощадно обнажает любую фальшь: неестественный «безжизненный» блеск пластикового кубка, слишком ровные грани имитации резьбы по дереву, малый вес бутафорского пистолета. Современный зритель мгновенно считывает эти визуальные погрешности, и магия доверия к происходящему на экране рушится.

Свадебный этикет за последние годы упростился почти до предела: подавляющее большинство гостей ограничивается конвертом с деньгами. Решение удобное, предсказуемое и снимающее необходимость в долгих поисках. Но стоит признать очевидное — деньги совершенно безличны. Через месяц молодожёны едва ли вспомнят, на что именно ушла эта сумма, а даритель останется строчкой в общей смете торжества.

Среди начинающих коллекционеров и любителей красивых интерьеров бытует стереотип: идеальный антикварный том должен выглядеть так, словно его только что вынесли из типографии позапрошлого века. Страницы без единого пятнышка, девственно чистые форзацы, отсутствие посторонних штрихов. Однако в кругу искушенных библиофилов и серьезных инвесторов правила игры выглядят совершенно иначе.

Фарфор традиционно называют «белым золотом», оценивая его изящество, чистоту материала и коммерческую стоимость. Однако для опытных коллекционеров и искусствоведов старинная чашка или хрупкая статуэтка — это прежде всего безупречный исторический документ. Фарфор невероятно чутко реагировал на любые изменения в мире: смену правителей, экономические кризисы, технологические прорывы и революции.

Сегодня дизайн интерьеров переживает тектонический сдвиг: на смену глобализированному минимализму и стерильному скандинавскому стилю приходит запрос на самобытность. Пространство, в котором живет человек, должно не просто быть функциональным, но и транслировать его культурную идентичность, семейную историю и национальный код.

В мире коллекционирования и премиального интерьерного декора существует негласный парадокс: идеальная вещь — это вещь, несущая на себе следы времени, но не разрушенная им. Когда мы берем в руки старинный предмет, мы ищем в нем не фабричную стерильность, а живую биографию. Но для каждого собирателя и инвестора рано или поздно встает принципиальный вопрос: где заканчивается завораживающий шарм аутентичности и начинается банальная ветхость, безжалостно уничтожающая коммерческую ценность раритета?

На мировом арт-рынке и в кругах искушенных собирателей существует удивительный парадокс. Представьте две абсолютно идентичные фарфоровые чашки, созданные на одной и той же мануфактуре в начале XIX века, или два одинаковых серебряных портсигара. С точки зрения материала, возраста и сохранности они близнецы. Однако на аукционе один предмет продается по стандартной рыночной цене, а стоимость другого взлетает в десятки раз. В чем секрет? Ответ кроется в одном емком слове, которое на арт-рынке произносят с особым трепетом, — провенанс.

Современный мир стремительно теряет тактильность. Мы окружили себя гладким пластиком, безликим композитом и бесконечными экранами смартфонов. Вещи вокруг нас стали функциональными, но эфемерными: они легко ломаются, быстро заменяются на новые версии и не оставляют после себя никаких следов. Они не умеют помнить.

Выбор подарка для особого случая — это всегда поиск баланса между материальной ценностью, безупречным вкусом и смысловой наполненностью. В мире, перенасыщенном однотипными современными вещами, подлинным дефицитом стали уникальность и долговечность. Именно поэтому антикварное серебро уже несколько столетий удерживает статус безупречного VIP-презента.

Подарок в русской культуре никогда не был просто красивой вещью, вручённой по случаю. Он отражал положение человека, вкус семьи, меру уважения, память о событии и тонкие правила общения между людьми. Через подарок можно было выразить благодарность, укрепить родственные связи, отметить службу, благословить новый дом, подчеркнуть заслуги или оставить о себе доброе воспоминание. Менялись эпохи, уклад жизни, форма собственности и представления о статусе, но сама идея значимого дара оставалась удивительно устойчивой: хорошая вещь должна была не только радовать, но и говорить.

Коллекционирование старинных вещей часто окружено мифами. Кажется, что это закрытый клуб для избранных — искусствоведов, музейных экспертов и миллионеров, которые наизусть знают каталоги мировых аукционов. На самом деле путь в этот увлекательный мир начинается гораздо проще: с искреннего любопытства, внимательного взгляда и внутреннего отклика на конкретный предмет. Это может быть изящная фарфоровая статуэтка, редкая дореволюционная книга, серебряная солонка или атмосферная городская графика, которая вдруг заставила вас остановиться. В этот момент вещь перестает быть просто деталью интерьера — в ней начинает угадываться дух эпохи, рука мастера и чей-то ушедший мир.

Какой один из наиболее распространенных сюжетов для украшения фарфора? Что изображают на фарфоре художники испокон веков? Ответ прост: флоральные мотивы. Редко когда человеку удавалось действительно превзойти природу по изобретательности, и природа вот уже долгие столетия служит бесконечным источником вдохновения художников и мастеров, ремесленников и архитекторов по всему миру. Сегодня хотелось бы провести краткий экскурс в мир расписных цветов и познакомить вас с историей этого популярнейшего предмета изображения.

Финский дизайн популярен во всем мире благодаря простоте, универсальности и функциональности. Мебель, текстиль, предметы быта — все это отличается практичностью и близостью к человеку. Источником вдохновения для финской художественной промышленности, как правило, становилась местная северная природа. Особенно это заметно на примере художественного стекла, яркого и самобытного явления.

Продолжаем серию материалов, посвященную истории различных фарфоровых мануфактур и заводов. Сегодня поговорим о заводе, расположенном на севере Европы и вот уже на протяжении более 250-ти лет выпускающем высококачественные фарфоровые предметы.

Сегодня поговорим о знаковой стекольной технике, без которой нельзя представить себе историю советского стеклоделия, а именно о гутной технике. Тема эта, на удивление, не так подробно изучена.

Ленинградский завод художественного стекла (далее — ЛЗХС) был не просто одним из ведущих советских предприятий, но и настоящим центром художественного стеклоделия. Изделия завода завоевывали награды на внутренних и международных выставках, служили для украшения советских квартир и использовались в быту, а в наше время входят в музейные коллекции и пользуются большой популярностью у ценителей художественного стекла.

Основным центром русского художественного стеклоделия с начала XVIII века стал Санкт-Петербург. В самом городе и в его окрестностях работали десятки стекольных предприятий, в частности, Ямбургский и Жабинский стеклянные заводы. В 1730 году оба предприятия были переданы в управление английскому купцу Виллиму Эльмзелю, который затем перенес производство на новые заводы: выдувное производство – на р. Лаву, а обработку готовых изделий – на р. Фонтанку в Санкт-Петербурге. В 1738 году купец умер, завод перешел в казну, а все производство перевелось в Санкт-Петербург. Завод работал над заказами от царского двора и знати. В основном, изделия выдерживались в стиле барокко. По указанию императрицы Елизаветы Петровны в 1755 году пожароопасное производство перенесли в г. Ямбург, а в 1774 году – в село Назью. В то время изделия украшались гравировкой, искусством которой уже в совершенстве владели русские и приглашенные европейские мастера. Формы стали более легкими, в декор проник стиль рококо. А благодаря экспериментам М.В. Ломоносова, работавшим над рецептурами цветного стекла, на Петербургском стеклянном заводе расширилась палитра. Также усилиями ученого в 1753 году в селе Усть-Рудица открывается фабрика по производству цветных смальтовых стекол, просуществовавшая до 1765 года.

Сегодня поговорим о ярчайшем представителе европейского фарфора XIX века, французском мастере Жакобе Пети (1796 – 1868 гг.), или, на французском, Jacob Petit (буквальный перевод — Маленький Яков). Его работы были высоко оценены королевским французским двором, а белье, то есть фарфор без росписи, при Александре II закупали на его фабрике для ИФЗ, где уже русские мастера оживляли его краской.

Если Вы любитель фарфора, особенно советского, то наверняка слышали имя Евгении Ильиничны Гатиловой, народной художницы России и одного из крупнейших советских скульпторов. Одним из ее учителей был сам А. А. Дейнека, ключевая фигура в истории советского изобразительного искусства, а ее конек – потрясающая мелкая пластика, прелестные фарфоровые статуэтки на разнообразные темы, изображающие жанровые сценки, девушек и детей за различными занятиями, животных…

Профессия художника в глазах публики овеяна романтическим ореолом. Человек искусства представляется бесконечно далеким от мирских дел вроде уплаты налогов, ведения финансовых расчетов и быта – все это остается “за кадром”. Зритель видит лишь готовую работу, живописную или скульптурную, и практически никогда не имеет никакого представления о том, что вложено в ее создание. И в данном случае имеется в виду не вдохновение и творческие искания, а материальный ресурс.

В прошлый раз мы в подробностях рассмотрели коронационный платок Николая II (ссылка – тут), настоящий кусочек истории, чудом переживший совесткую власть, массово и яро избавлявшуюся от любых артефактов, хоть как-то связанных с царем. А в другом углу вип-комнаты, по которой мы продолжаем нашу прогулку, видим довольно крупную статуэтку с интересной историей, уже советского периода.

Удалось мне недавно попасть в вип-комнату антикварной галереи «Однажды». Название говорящее: во-первых, относится к роду предметов, что здесь хранятся, – выставлены лишь самые-самые. Самые редкие, самые ценные, самые интересные и т. д., и т. п. Каждый заслуживает отдельного внимания – даже и не знаешь, у какого остановиться. Во-вторых, пускают сюда тоже редко: обыкновенному, случайно забредшему посетителю в эту комнату практически не попасть.

В 1917 году, когда революционный вихрь перевернул судьбу России, Императорский фарфоровый завод, два века творивший для царских дворов, оказался в сердце перемен. Национализированный большевиками, он сбросил имперский титул и обрел новое имя — Государственный фарфоровый завод (ГФЗ). Под этим знаменем он просуществовал до 1925 года, но именно этот краткий, бурный период породил уникальное явление — агитационный фарфор, ярчайшую главу в летописи русского искусства.

В XVIII веке, когда Европа, подобно алхимику, искала тайну белоснежного фарфора, Россия устремилась за мечтой. В 1744 году, по воле императрицы Елизаветы Петровны, страстной поклонницы этого искусства, в Санкт-Петербурге родилась Невская порцелиновая мануфактура — третья в Европе, всего на три десятилетия младше прославленной Мейсенской. С 1765 года она обрела гордое имя Императорского фарфорового завода, которое, словно знамя, пронесла через бурные века, невзирая на смену эпох и названий.

После прихода большевистской партии к власти в 1917 году Императорский фарфоровый завод, до этого почти два столетия снабжавший фарфоровыми изделиями в основном исключительно царскую семью, национализируют и присваивают ему новое название: Государственный фарфоровый завод, или ГФЗ. Под этим названием он просуществует до 1925 года, и, несмотря на его непродолжительность, именно на этот временной промежуток пришелся важнейший и интереснейший пласт в истории русского фарфора – агитационный фарфор.

18 апреля 2026 года в 16:00 пройдёт аукцион антикварной галереи «Однажды». На торгах будет представлено 125 лотов: русское и европейское серебро, редкие изделия из фарфора и стекла, книги, графические работы и многое другое.

Весь XVIII век Западная Европа осваивала изготовление фарфоровых изделий, и Российская империя не стала исключением. Уже в 1744 году здесь, в Санкт-Петербурге, по указу императрицы Елизаветы Петровны, поклонницы фарфора, появляется третья по счету европейская фарфоровая мануфактура, на тридцать четыре года позже Мейсенской мануфактуры в Саксонии, самой первой во всей Европе. Первоначальное ее название - “Невская порцелиновая мануфактура”, а с 1765 года она превратилась во всем хорошо знакомый Императорский фарфоровый завод. Впоследствии завод еще несколько раз сменит свое название.

Испанский бренд Lladro (на английском читается как “Я’дро”) появился на свет в 1953 году. Основан он был тремя братьями: Хосе, Хауном и Винсенте Я’дро, на тот момент работавшими на заводе по производству керамических изделий, в их семейном доме в испанской провинции Валенсия. Изначально небольшая мануфактура выпускала различную посуду: кувшины, горшки, вазы, а с 1956 года начинается производство статуэток, которые стали визитной карточкой cтремительно развивающейся компании. В 1960-х годах она начинает свою международную экспансию: спрос на изделия растет в странах Европы, Америки, Азии.

Во второй половине XVII века, благодаря активному развитию торговли, на голландских и португальских кораблях в Западную Европу хлынула волна различных диковинок из азиатских стран, в том числе предметов китайского производства (шелка, изделий из черного и красного дерева, нефрита), породив в европейском искусстве новое течение - ориентализм, то есть интерес к культуре стран Востока, который находит отражение и в изобразительном искусстве. И, несомненно, одной из самых примечательных привезенных в Европу диковинок из всех стал китайский фарфор, тут же влюбивший в себя европейскую знать и тем самым породивший в европейском декоративно-прикладном искусстве очень важный культурный пласт.

Что обычно приходит на ум при упоминании советского стекла? Так уж сложилось, что у большинства людей оно ассоциируется с предметами утилитарно-бытовыми: графинами, салатниками, бокалами. Более искушенные ценители искусства вспомнят оригинальные изделия таких предприятий, как Ленинградский завод художественного стекла, «Красный май», «Неман» и других. И лишь немногие знают, что в советское время в Ленинграде зародилась самобытная и уникальная художественная школа, которая вывела стекло из области промышленного производства в статус самостоятельного арт-объекта.

В конце 2022 года на торгах Бонамс в Нью-Йорке деревянное нэцкэ, выполненное в XVIII веке, ушло за 441 375 $. Предположительно, статуэтка изображает Шокуина, духа-хранителя горы Се. Другой рекордсмен, в виде льва Карасиси, был продан за 210000 £ в 2011 году. 185 000 $ отдали в 2009 г. за нэцкэ с подписью Химотоси Отомона “Бой Ватанабэ-но Цуна и демона Расёмона”. Чем же так привлекательны эти небольшие фигурки для коллекционеров?

В коллекции галереи «Однажды» представлены столовые, чайные, кофейные сервизы на любой вкус. Но чаще всего наши покупатели интересуются советскими сервизами с цветочным декором. Мы рады предложить вам такие ставшие классикой варианты, как «Сирень», «Цветущая калина», «Мой сад» и многие другие.

Пленочные фотоаппараты были незаменимы весь XX век, однако в 1988 году фирма “Кодак” выпускает первый цифровой фотоаппарат, в котором вместо пленки матрица. Цифровая камера достаточно проста в использовании, Можно сразу увидеть результат, не надо тратиться на расходники. Пленочные фотоаппараты уходят на второй план. Их продают на блошиных рынках. Они становятся обитателями дальних полок шкафа и чердаков, собирая пыль, чтобы спустя десятилетие снова быть воспетыми любителями фото. Сейчас цены на пленочные фотоаппараты различны. Модели более распространенные и простые можно найти за 3000-5000 рублей. Стоимость некоторых доходит до 100.000-200.000 рублей. Так, например, отдельные экземпляры шведского производителя Hasselblad продаются довольно дорого, особенно если они в рабочем состоянии. Почему пленка снова вернулась в моду?

Евгения Ильинична Гатилова (1921-2021 гг.) — советский скульптор-фарфорист, чья жизнь и творчество во многом определили художественное лицо Дулевского фарфорового завода. Ее статуэтки, посвященные советской жизни, отличаются высоким художественным уровнем, узнаваемым стилем, а потому экспонируются в крупных государственных музеях и украшают частные собрания.

Готовальня — это небольшой набор чертёжных инструментов, некогда обязательный в школах и высших учебных заведениях, а также на инженерных и архитектурных работах. Сегодня она встречается реже, вытесненная компьютерными программами для черчения и проектирования, но всё же остаётся важным символом практического искусства. Ключевое в этом наборе — его точность и универсальность: он позволял создавать чёткие линии, дуги и сложные фигуры. Некоторые инструменты получили почти легендарный статус — многие помнят, как в детстве, затаив дыхание, открывали набор, чтобы увидеть его содержимое.

Виниловые пластинки занимают особое место в культурной истории как нашей страны, так и всего мира. В Советском Союзе пластинки были не просто носителем музыки, но и отражением эпохи, её ценностей и идеалов. Сегодня коллекционирование виниловых пластинок, выпущенных в СССР, — это способ прикоснуться к прошлому, ощутить атмосферу ушедших лет и погрузиться в жизнь людей того времени.

Среди производителей русского дореволюционного фарфора завод братьев Корниловых — один из самых известных и излюбленных у коллекционеров. Причина в том, что этот фарфор отличается высочайшим качеством, узнаваемым стилем и непревзойденным художественным уровнем.

В мае 2023 года на английском аукционе Bonham’s был продан меч индийского правителя «Тигра» Типу Султана за огромную сумму, чем был поставлен абсолютный рекорд по продаже холодного оружия за все время. Для вас мы собрали подборку красивого и самого дорогого холодного оружия, продаваемого на аукционах.

В советское время была очень популярна посуда с изображением различных цветов, например, роз, ромашек, гвоздик. Но поистине легендарным считается сервиз «Сирень», который выпускался на Дулевском фарфоровом заводе. Он был мечтой советских граждан и остается по сей день любимчиком коллекционеров.

В одной из наших статей уже упоминалось сакральное значение ножа в культурах разных народов мира. За несколько тысяч лет этот предмет превратился в фетиш, символизирующий мужское начало. Без сомнения, он вызывает ассоциации с брутальностью, опасностью, риском. Впрочем, в то же самое время, нож, поселившись на кухне, стал неотъемлемым аксессуаром домохозяйки.

Традиционные представления об иконах связаны, прежде всего, с деревом и темперой. В то время как иконы медного литья не особо известны нашим современникам. Хотя было время, когда они были повсеместно распространены на территории России.

“Козья ножка”. У советского человека в памяти всплывает сразу три вещи: папироса-самокрутка, школьный циркуль и нож. О последнем мечтали не только мальчишки, насмотревшиеся фильмов об индейцах, но взрослые, мечтавшие получить кусочек западного мира.

Антикварный и винтажный фарфор, безусловно, очаровывает. Прелестные вещицы иногда сами прыгают в руки, и порой бывает сложно удержаться от покупки. И вот предмет занимает свое место на полке. Но всегда ли мы мы знаем истинное предназначение своей новой покупки?

Технологический прогресс неумолимо движется вперед, оставляя в истории некогда привычные в быту вещи. Порой достаточно десятилетия, чтобы некоторые изделия начали казаться откровенным анахронизмом. Многие из нас помнят пейджеры, электронную игру “Ну, погоди” с отчаянным Волком, автоматы с газировкой (почему-то чаще всего вызывающие ностальгические чувства) и компостеры в общественном транспорте. А есть предметы, при виде которых появляется искреннее изумление, так их предназначение кажется совершенно непонятным.

Серию статей о советских предприятиях по производству художественных изделий из стекла и хрусталя мы продолжим рассказом о стеклозаводе «Неман». Сегодня он находится на территории Республики Беларусь, в Берёзовке, и продолжает успешно работать. При заводе организованы музей и магазин.

О чем говорит интерьер в изобразительном искусстве? Прежде всего, это фиксация во времени и пространстве. Архитектурные элементы, характерная мебель, даже форма окон помогают нам перенестись, например, в средневековье, поймать очарование будуара маркизы или с ностальгией вспомнить родительскую квартиру. Ту самую “хрущевку”, которая в детстве казалась не такой крошечной. А еще помещение на картине может рассказать нам о настроении автора, о характере персонажей, об эпохе, трендах и даже философских концепциях. В конце концов, интерьер служит неплохим средством агитации и пропаганды, о чем свидетельствуют многочисленные полотна советского периода.

Большинство советских часовых заводов ушло в историю. Их продукция до сих пор вызывает неоднозначное отношение. Бытует стереотипное представление, что в Советском Союзе с часовым делом было очень плохо. Да, выпускались миллионные тиражи доступных, дешевых часов. Но все это было крайне низкого качества. Но так ли это на самом деле? А может быть, правы те коллекционеры, которые считают, что советские часы не всегда уступали своим швейцарским собратьям?